Infinitydoc

Ролевик
  • Число публикаций

    16
  • Регистрация

  • Последнее посещение

Репутация

18 Good

О Infinitydoc

  • Звание
    Member
  1. Про Дернхольм - видимо оттуда пришла ассоциация, хотя специально не вспоминал, ибо сто лет как давно не играл в Арканум. По большей части, думал тогда о Дарнхольде - крепости из W3. Про Вудхарт - даже не знал. Правда и в том и в другом случае названия - словообразованны от английских слов. Дарн - штопать, хольм и хольд - нередко встречающиеся обозначения протяженных хребтов или твердынь. Вудхарт - тут все понятно. Если лес предков, особливо с намеком на некую "Валлийскоксть" той части света, откуда Дервил - все логично. Ну и название, соответствующее. Зеленое сердце страны, а аналогия с ТЕСовскими босмерами абсолютно случайна. В любом случае перепилил.
  2. - Привет вам, тюрьмы короля, Где жизнь влачат рабы! Меня сегодня ждет петля И гладкие столбы. Роберт Бернс. Кап-кап, скрип-скрип, бздынь-бздынь... Чье-то тощее, покрытое рубцами и язвами тело, источающее отвратительный запах заворочалось в углу. - Бедный Маккой, он тут уже три месяца, и вряд ли вновь увидит солнечный свет. А мне повезло больше. Завтра, после обеда - меня казнят. Хе-хе-хе, хоть после этого, я не буду видеть мерзкой рожи палача... Когда в твой дом приходит война - ты перестаешь думать о себе. Откуда-то, из неведанных ранее уголков души, появяется отвага, чувство праведного гнева к врагам, и глубокий патриотизм к своей стране. Наша матушка, королева Лизабет, никогда до этого так не была любима народом. Все ждали, пока старая карга отправится к праотцам, а ее место займет ее любимый сынок, надежда народа - Теодор. Но в тот час, когда с запада, из Вестшира запахло дымом и кровью, она сделала то, чего никто не ожидал. Королева мать – собрала военный совет, и без всякой дипломатии и переговоров с венценосным братом Королем Сеоманом Справедливым, отправила войска на границу. Флот же, в это время шел в обход полуострова Хейнваст, на южные окраины Равенхольда, что бы осадить город с моря. Старушка все рассчитала верно. С берега, венценосного братца осадил флот, с востока, конница и пехота прижала его к горным хребтам. Одного не учла Королева Лизабет, что смерть может явиться в любой момент, к любому. После того, как сынок, Теодор занял престол, он начал строить из себя великого полководца. Под его мудрым началом, мы едва не лишились флота, и проиграли множество битв на суше. Когда положение наше стало бедственным, а войско Сеомана Справедливого шло по нашим землям, новый король отправил послов, дабы договориться о мире. Условием мира - стал оммаж, который вероломный свин Теодор - принес новому господину. Вот так, в течении полугода, мы стали вассальным королевством. Нам навязывали новые законы и порядки. Налоги взлетели вверх, от того, что слюнтяй Теодор пытался залатать таким образом дыру в казне. Начался мор, бандитизм, голод и междоусобицы. Многие в тот год уходили в леса, прибиваясь к лесным братствам, и отрядам борцов за независимость. Одним из них был и я. Ох, и покошмарили мы тогда поганых Равенхольдцев. Наши луки пели в ночи, а ночь становилась еще чернее от наших стрел. Мы нападали, били, и растворялись среди зеленых дубов Вудшира - леса предков. Мы знали его как свои пять пальцев. Для любого Гвиндебардского охотника, лесника, да и просто крестьянина – лес был одним из способов пропитания. Видимо, вояки Сеомана тоже смекнули, и решили потрясти крестьян, или подкупить кого-то из охотников. Тайные тропки более не были тайными. Нас ловили и казнили. Нас выставляли предателями короны, обвиняя в убийстве наших же крестьян. А Теодорус Слюнявый, как прозвали его мы, подписывал каждый приговор собственноручно, дабы угодить новому сюзерену. Ох, видела бы Королева Мать это, она его приласкала бы по голове, чем-то тяжелым. Утром, палач пришел ко мне и отпер цепи. - Сымай обувку. Размер как раз мой, заберу себе. Палач, по закону имел право забрать все вещи казнённого, что были надеты на нем ниже пояса. Но по закону ему надо было ждать конца казни. - Дождись, пока моя голова не покатится по земле, жирный боров, - плюнул я в его сторону. Удар был хороший. Во рту стало солено от крови, а на зубах заскрипело. - Сымай, сымай. Висельников все равно без бот вздергивают, - радостно забулькал палач. - А ты мне, пес шелудивый, еще напрудишь в новые сапоги. После этих слов мне стало не по себе. - Вешать? Вы нашим всегда головы рубили, чего ж теперь-то вешать собрались? - я поднял взгляд на палача. - Новый, энтот, приказ от канцелярии его величества. -Какого из? - Чегой? - переспросил палач. Умишком он не блистал, явно. - Какого из величеств, волоокий ты болван. Того что палил наши деревни, или того что слюнявая морда и предатель? - съязвил я. Тяжелый сапог палача прилетел мне в глаз, и я потерял сознание. - Именем, его величества, короля всей Эллии, Властителя Равенхольда, Гвиндебара и всея Хейнваста, Сеомана Первого... -мерзкую и заунывную речь слушать не хотелось, и я просто ждал, когда наконец на меня наденут веревку, и все закончится. - ... приговариваются к смерти, через повешение. Приговор окончательный... - Да заткнись ты уже, толстопузый! - донеслось от кого-то из приговоренных. Я оглянулся что бы посмотреть, кто это был, но не смог разглядеть, из за того, что правый глаз заплыл и ничего не видел. - Приступайте, - каркнул судья, и махнул рукой палачу. Тихий вдох, стук, скрип и хрип. Первый из стрелков отправился к предкам. Потом еще раз, стук, скрип, хрип, и тишина. Где-то надрывно закаркали вороны. И вот наконец, меня грубо хватают за волосы, и вскидывают мою голову. На шею одевается петля, подтягивается. Палач сзади хмыкает, и дергает рычаг. Я снова теряю сознание... - А этот то, чегой, висельник? Смотри какой след на шее? Прямехонько нежные объятья конопляной тетушки, ха-ха-ха! - Не трожь его, говорят что он не то бандит, жуткий душегуб, не то вообще колдун. - Да чего вы брешите, псы помойные? Это один из Вудширских стрелков. А вы всему верите, чего плетут глашатаи на площадях, да чего Тедди Слюнявый им приказывает говорить. - Тихо ты, услышит кто, как ты о короле, так нас... - Чего нас? Мы и так на каторге, тьфу, пропасть! Парень, вставай, вставай. Тебе сильно повезло, порвалась твоя веревочка, а второй раз вешать нельзя. Три года тяжкой работы на рудниках. Три года жизни крота, в темноте и питаясь всем, что можно найти. Три года среди отбросов, преступников, воров, и... И самых честных и смелых людей, коих сюда запихнули за их слова и действия. Три года, и один месяц, пока ночью нас не разбудили стражники, и не повели во двор из бараков. С каторги короля, продавать каторжан - запрещалось законом. Но главный надсмотрщик и стражей хорошо получал от работорговцев, и по этому риск был оправдан. Вот так я и покинул темные пещеры каторги. Одноглазый, тощий, грязный, и злой как тысяча барсуков. Где-то под Торни, в землях северных готлунгов, на наш обоз напали разбойники. От нас им ничего не было нужно. Да и продать нас они не могли. А вот наших новых хозяев, ради мечей и золота они перебили с удовольствием. Эти крепкие парни, выглядели как недавние крестьянские сыновья, и взяли обоз со стражей – количеством, а не воинским умением. Наша же судьба их интересовала мало. Но новые люди им были нужны. Я был единственным, кто отказался. -Куда ты пойдешь? Ты босоногий, в лохмотьях, без оружия. Да первый разъезд арестует тебя, и поедешь ты уже на наши рудники. - смеялись они. - Тогда давайте так. Пусть будет добрый спор, не желаете? - спросил их я. - Есть у вас хороший охотник? Если я его перестреляю - дадите мне сапоги, с во-он того парня, - показал я на убитого стражника. - Ну и лук с ножом. - А коль не попадешь? Чего ты дать то можешь, босоногий? - А коль не попаду, пойду в вашу банду. Эти, - кивнул на недавних братьев по несчастью - совсем ничего не умеют. А я был лесным стрелком, на родине. - Ну ты наглый парень. Ну и хрен с тобой. Мы с них и так поимели неплохо. Сапоги и так, и так получишь, забирай хоть сейчас. Но на ножичек - давай постреляем. Через полчаса, в новой одежде, с ножом и при сапогах я шел по тракту в сторону Дантемарской границы. Парни оказались довольно порядочными, для разбойничков, но и очень азартными. Так что в моем кошеле весело звенели две серебряные монетки. Прощаясь с ними, они сказали что такому парню как я, либо в разбойники податься, либо в Новый Свет плыть. Говорят, что там нужны люди. Снова на каторгу - ой как не хотелось, и решение приходило только одно. И через три недели, я спустился на берег, у столицы Новой Земли – Гвинделара.
  3. Прошу удалить моего персонажа, Jordi Jodurson всвязи с перманентной смертью персонажа.
  4. Идеи/Предложения

    А я против, ибо с онлайном, коим мы обладаем сейчас, это не реально. Ну более того, в каждом поселении у нас больше трех человек. Т.е. кто-то из поселенцев лишится своей профессии, возможно прокаченной. Ну и прочие-прочие сложности. Из аргументов за: - оживит экономику. Из аргументов против: - лишит некоторые поселения возможности развиваться. - Усложнит некоторым поселениям жизнь, заставляя отказаться от профессии игроков - некоторые поселения внезапно разбогатеют, а некоторые обеднеют. Ибо необходимость разных товаров неравнозначна.
  5. Летоисчисление и месяцы года

    А я предлагаю концепцию использованную в The elder scrolls. Например Январь - Месяц холодных ночей Февраль - Месяц лютых морозов Март - Месяц таяния снега Апрель - Месяц первых посевов Май - Месяц первых трав Июнь - Месяц первой посевной Июль - Месяц солнцестояния Август - Месяц последнего зноя Сентябрь - Месяц урожая Октябрь - Месяц дождей Ноябрь - Месяц первых морозов Декабрь - Месяц первых снегов Ну или любые вариации на тему. Ибо использовать старорусские обозначения месяцев - не совсем корректно с точки зрения ЛОР составляющей
  6. Память горных ручьев.

    Медведь юга и Медведь севера. Праздник середины лета удался на славу. Корчма гудела и гуляла, откупоривая одну бочку хмельного, за другой. И эль, и сидр, и мед с вином в тот вечер рыжая Салли наливала за счет заведения. Но кое-кто шептался, что сам Марек Моргенштерн оплатил праздник в корчме. Подданым тоже надо давать выпустить пар, коего скопилось с весны много. В корчму пожаловали люди из Скомбры, Гвинделара, и даже шаман из становища хурсов приехал отметить очередной виток времени. Кое-кого не было из за дел и службы, кое-кто был сам виноват, по слухам накануне перебрав кислого вина, из Гвинделарского погреба. Но и это было не большой бедой. Все равно, большая часть поселенцев прибыла к Корчме, и была в добром духе и здравии. Я, как обычно для тех дней, был на вершине холма, что недалеко от корчмы. Вечер закатывал алеющий диск солнца за горизонт, а вереск и душица покачивались на теплом южном ветерке, даря воздуху неповторимый аромат. Лето - подумалось мне. Боги, как же давно было лето в последний раз. Нет, понятное дело, что ровно год назад, но сколько воды утекло. Сколько всего приключилось и изменилось. В том числе и я... Внезапно, внутри груди что-то кольнуло, а в животе как дракон перевернулся, с одного чешуйчатого бока на другой. Как же, я все-таки скучаю по дому. Дому, которого я более не увижу. Я сидел под березой, опершись спиной на белый ствол дерева, и смотрел на дорогу. Вот, проехала еще одна группа всадников, разговаривая и смеясь в седлах своих скакунов. Наверное стоит пойти в корчму прямо сейчас, предложить помощь Салли и Илвесу - подумал я. Но, ощущение пустоты, и тоски по дому сжирало изнутри, протестуя против присутствия других людей. Это слишком личное, что бы оно могло сосуществовать рядом с другими. Я потянулся к кожаному шнурку, и вытащил из под рубахи медальон. Солнце последними лучами скользнуло по его кромке, накладывая густые тени в линии гравировки медвежьего лика, выбитого рукой неизвестного мастера. Прародитель рода, бог Бьорги - мысленно обратился я - дай мне сил вынести эту тоску. Защити сестер, и отца с матерью. Мы твои дети, не дай роду сгинуть - прошептал я, сжав в кулаке оберег. Славардские боги всегда отличались от богов южан. Они были реальны, и ходили среди нас. Все легенды говорят об этом. Как-то раз, Изгрим - бог кузнец, под личиной женщины победил в испытании кузнецов, в Альдстейге. А когда ярл отказался принимать победу женщины, Изгрим обернулся в свое обличее прямо у всех на глазах, и метнул молот в наковальню, так что та разлетелась в куски. Много кто это видел, и с тех пор история об этом ходит туда-сюда, среди всех славардских городов. Или например Бьорги - бог пивовар, отец медведей и хмельного меда, лет двести назад был и в моем родном городе. Здоровенный, как и говорят легенды, с черной как ночь гривой волос. Он ходил вдоль берега, в поисках своей любимой чаши, что уронил с неба, во время пира богов. Чаша упала на берег, и осталась там лежать в песке. Вот он и ходил, спрашивал каждого встречного, да заходил в города. Оттуда и ходит поверье, что мой пра-прадед - Ингви Бьоргенсон - сын бога медведя. А чему нет? Он был здоровым и черноволосым, прям как Бьорги бог. Вот и повелось с тех пор у моего рода поклоняться, да просить о милости бога медведя. Солнце уже ушло за горизонт, оставляя лишь корону зарева за горизонтом. Низина, в которой была проложена дорога в корчму - начала тонуть в сумраке вечера. Я сладко потянулся и зевнул. Разомлевший от закатного тепла и мыслей о доме, теперь, я начинал мерзнуть, и хотел еды, выпивки и веселья. Отряхнув задницу от земли, я взвалил свой топор на плечо и двинул в корчму. Разбудил меня целый ушат воды в лицо. Илвес гасил фонари, а на дворе стояла глухая ночь. - Ну ты и соня - сказал улыбаясь рыжий вышибала - тебя даже вечерняя попойка не разбудила. Хоть помнишь как тебя зовут? Усмехнулся он. - Йорди, сын Йо... ооо. Я резко сел и в голове взорвался целый феерверк. Протерев лицо и убрав влажные волосы со лба, я огляделся. Моим ложем в тот вечер была скамейка при входе в корчму. По скольку летом все гулянки происходили во дворе, за укрытым навесом столом - то что я уснул - заметили не сразу. А может и заметив не стали будить. Притомился парень. Пущай спит. - Ты зачем меня облил? Не мог так толкнуть? Я б так в дом пошел, да уснул разомлевший. А теперь, весь сон, да пол хмеля как рукой сняло. Пробурчал я на Илвеса. - А ты думаешь что никто не пытался? Джейсоб пытался, Салли пыталась. Еще кто-то из гостей, не помню кто. Я уж так решил - заулыбался он. - И не смотри на меня филином, ночью задубел бы, не смотри что лето. Проснулся утром бы весь в росе, и с лягушкой на носу. Илвес явно наслаждался моим недовольным и мокрым видом. - Иди уже в дом, Йорди. Доброй ночи. - И тебе - буркнул я, и пошатываясь пошел к дому. Ночь была тиха и спокойна. Где-то в далеке ухнула сова, и прошуршала мышь под половицей. Сон никак не шел, да еще и замутило, как на зло. Тихонько прикрыв дверь, я тенью скользул во двор, и снял ткань со злополучного ушата с водой, стоящего на колодезной крышке. Взяв в руки черпак, я набрал воды из ушата, и с наслаждением начал лакать, как шелудивый пес в жаркий день. Перебрал я знатно, хмель никак не выходил. Покончив с водопоем, я присел на скамью. Сон явно сегодня не идет. И мысль о возвращении в пропахшую алхимией Джейсоба конуру - вызывала ком в горле. А свежий ночной воздух наполнял легкие прохладой и выветривал хмель из гудящей головы. - Надо прогуляться - проскрипел я, и сплюнул в пыль дороги. Предварительно взяв топор и факел - я вышел со двора в ночь. Он повстречался мне на дороге, у окраин Гвинделара. Высокий, темноволосый, на гнедом и справном коне - выехал он из темноты, в круг света моего факела. Я видел его в корчме, он рассказывал какую-то историю, про аббата, или что-то в этом роде. Я уже был изрядно пьян, что не дало мне запомнить всего рассказа. Но, помню что всем понравилось. Еще помню что ставил против него крону на его бой с Джейсобом. Спорили мы с Хельгой, и в моем тощем кошеле поселилась еще одна монета. Интересно, это было до, или после того, как я с ней отплясывал? Еще я отплясывал на столе, и кто-то оттуда меня снимал. Ой-ёй... надеюсь что Салли не видела этого... - Какая дивная ночь, Йорди, да? - Ааа, млсдарь... эээ... - я на силу пытался вспомнить его имя - Годфруа! Наконец вспомнил я. - Да, ночка что надо... Через пару часов, мы сидели возле его дома, хлебая вино из кубка и чарки. Боги свидетели, этот южанин понимал меня лучше любого из славардов. Он был еще одним из рода де Портеров, что прибыли сюда. Мы поговорили о его брате, о его доме. О его мече. Он попросил не раскрывать тайну своего имени другим, а я поклялся ему в этом именем Бьорги. А потом, я попросил поклясться его о молчании, и рассказал ему правду о своем появлении на этой земле. Ему было все равно, на то что происходило тут ранее, до него. Ему было все равно на Князя, и его закон. Он имел свои причины прибыть сюда, и начать тут строить новую жизнь. Это был действительно необычный, как и Арман де Портер, коего я немного знал, человек. Годфруа поразил меня еще больше, когда начал распрашивать меня о богах севера. В корчме я поднимал тост за богов, и во всеуслышание обьявил о создании святилища, чего я совсем не помнил в хмелю. Особенно его заинтересовал Бьорги. Сперва, я не понимал, почему именно он, и почему вообще ему интересны северные боги. Но, все встало на свои места, как только он показал мне свой фамильный щит. - Де Портер - значит медведь - рассказал он мне за новым мехом вина. - И я хочу поддержать твое стремление в постройки святилища богов, в обмен на знание о боге медведе, и возможности поклоняться ему как одному из своих богов. - Тогда я поддержу твое стремление в постройке города здесь - поднял чарку я. В тот вечер, мы обьявили друг-другу о помощи, и назвали друг-друга медведем севера и медведем юга. Видимо на то, была воля Бьорги, раз наши пути пересеклись. Когда я проснулся, был уже полдень. Годфруа во дворе чистил свой меч, протирая его шерстяной тряпкой. Я же, еще раз поговорил с ним на счет возможности поселения на его земле, и отправился в корчму, забирать пожитки. Когда утро следующего дня застало ночь в расплох, я вышел из дома, с небольшим свертком за спиной. Там были мои рабочие инструменты, да немного овощей и семян. Скинув мешок у двери, я развернул пергамент, над которым корпел час до рассвета. Расправив края, я положил его на край колодезной крышки, и припер камнем сверху. Теперь все готово, и я могу идти. Выйдя со двора я еще раз обернулся на корчму, тихо дремавшую в утренней дымке. - Спасибо, еще раз спасибо - произнес я, и твердо зашагал по дороге. От Йуорди к Сали и Йлвису и Джисобу. Драгие друзя, пасиба за весь ваше добро ко мне. За ваш спасене моей жизнь. Я всегда ваш долженик, и всегда друг. Я терь ухажу в новый дом. Там Годфриа дал добро жить и строит свялище. Буду малить богов о вас. Пасиб за увсе.
  7. Bron Slarson [Одобрено]

    Маленькая ремарочка. Скандинавские имена, т.е. в нашем случае славардские - образовываются так. Есть Магнус, у него два сына, Эрик и Ингвар. Их зовут Эрик Магнусон, и Ингвар Магнусон. Ребенка Эрика - Рагнара, будут звать как Рагнар Эриксон (как телефон - эриксон xD) т.е. сон - приставка обазначающая сын. По русски это звучит как Рагнар сын Эрика. В том случае если рождалась дочь, то ее именовали с окончанием доттир. Например у Ингвара родилась дочь - Идри. Ее имя звучит как Идри Ингвардоттир. Т.е. Идри дочь Ингвара. В наше время фамилии в скандинавских странах стабильны, и если у человека фамилия - Олафсон, не обязательно его отца зовут Олаф. Возможно это весьма удаленный предок, чье второе имя унаследовал весь род. В общем отца Брона Сларсона с вероятностью 99.9% звали Сларсом, а не Мортом. Иначе Брон был бы Мортансоном.
  8. Память горных ручьев.

    Прошло около месяца, с тех пор, как я очутился на новой земле. Времена моего невольного отшельничества закончились, и теперь я с улыбкой вспоминаю о них. Страх утонуть, пропасть в лесу, голод и "охота с кабаном" - уже кажутся чем-то далеким, и даже забавным. Все-таки человек быстро привыкает к мягкой постели, горячей еде, и крыше над головой. Корчма стала для меня домом на новой земле, хоть я и понимал, что это не на всегда. Салли, хозяйка корчмы, не брала с меня за проживание. Она, и ее помощник Илвес, давали мне честную плату едой и местом в их корчме, за мою честную работу. Я мел двор, зажигал и гасил фонари. Недалеко от корчмы, я обустроил небольшую лесную делянку, и снабжал кухню дровами. Я жег уголь и таскал воду. Это меньшее что я мог сделать, за то что они спасли мою жизнь. Мне отвели место в одном из хозяйственных домов, вместе с Джейсобом. Он гостил в корчме, лекарьствуя и собирая травы. Домик пропах Augmetis calis, Dorota cellies и прочими непонятно называющимися травами. Когда Джейсоб варил свои зелия и микстуры, я обычно уходил спать в сарай, из за невыносимого запаха. Он только пожимал плечами, да продолжал свое действо. За этим занятием, он обычно ничего не замечал, отдаваясь своему ремеслу, как Илаанский шаман, танцующий на бескрайней Красной тундре далекого севера. Рукава его балахона развевались, над склянками с порошками. Отблески пламени плясали на стенах, а из котла как-то раз повалил ужасный зеленый дым. Изгрим свидетель, я не лгу. Наверное по этому парень такой бледный. А вообще, он тоже хорошо отнесся ко мне. Как-то раз, он взял меня с собой в столицу, ко двору князя Марека. И даже поделился монетами, от продаж шкур, которые мы везли. Вообще, я очень удивлен радушию местных. Почти все друг-друга знают, или слышали друг о друге. В корчме раз в неделю устраивает попойку то сотник из Гвинделара, то люди из Скумбры. Вроде так называется еще один крупный город. Обычно я сторонюсь этих праздников, но иногда нет-нет, да участвую в общем веселье. Признаюсь, руководствуюсь я в этом лишь собственной выгодой. И не деньги это, а информация о новой земле. На прошлой неделе я покинул корчму, взяв с собой подареный Салли топор для дерева, пару мотков веревки, промасленную ткань, да еды на несколько дней. Я шел к горному ручью, со своей епитимьей. Самое необычное ожидало меня когда я разбил лагерь. На склоне горы, недалеко от "моего ручья" есть небольшая площадка, укрытая от ветра стеной больших валунов. Эта площадка мне сразу приглянулась, и я не раздумывая начал копать яму по костер. Буквально углубившись на пол пяди, топор звякнул об металл. На дне ямки блестел золотым какой-то предмет. Но отчистив находку от грязи, мне стало не по себе. На меня, с поверхности медальона, смотрела развезлая пасть бога Бьорги. Откуда взялся этот оберег, ведь по его виду, он пролежал тут несколько десятилетий. Позже, по возвращению, я распросил Илвеса о том, жил ли тут кто-то до прибытия князя. Его ответ подтвердил мои опасения. Людей, и их следов, первые поселенцы не заметили. Может это какая шутка Бьорги, покровителя шутников и хмельного меда? Как бы там ни было, я вижу в этом знак, что на этой земле они ждут от меня искупления. И я не знаю другого выхода, кроме как почтить богов, и засадить священную рощу, дабы каждый мог их попросить о милости и прощении. Как и я...
  9. Милорду бы книги писать. Особливо радует знание матчасти.
  10. Jasob Koil [Одобрено]

    Чорд, а ведь я же с тобой в одном доме живу... Надо ипотеку в Гвинделларском банке брать.
  11. Jordi Jodurson Йорди, сын Йодура. Языки пламени плясали от тщетных попыток ветра задуть огнь. Но костер был сложен на совесть, со знанием дела. В низинке, между стволами столетних дубов, питаемый сухим валежником, он был неуязвим для стихии. Навес из еловых лап прикрывал от падающих на голову веток и редких капель дождя, сохраняя от влаги дрова. Возле костра, на тюфяке из травы, я проводил вечера и ночи, в этих неизвестных краях. С момента, когда я попал сюда, прошло уже полторы недели, и я вроде бы неплохо обустроился. Нашел поляну с дикими яблонями, смог сделать себе навес и удочку, из длинной палки и веревки снятой с одежды. С момента как наш отряд был разбит в бою, я не видел ни одной живой души. Я до сих пор не знал ни где я, ни есть ли неподалеку люди. Смогу ли я дойти до них, как пыль поуляжется. Даже южане устроили бы меня. Я неплохо знал их язык, и более того, в отличии от других славардов, не хватался за топор сразу, как только видел готлунга. Мой родной город – Крогхейм был последней точкой, куда ходили торговые суда с юга. Дальше лежали северные земли, куда чужеземцы не рисковали идти по фьордам и рекам. Там не славардов ждала только погибель. Мы и сами нередко плавали в набеги на северные окраины земель южан, но на торговлю, как не странно это не влияло. Слишком уж много золота могли потерять повелители готлунгов, и ярлы севера с полного разрыва торговых путей. Нередко и мы оказывались под ударом флота нескольких княжеств юга, но нам везло, пока. В одном из таких боев, мы захватили карту южных морей, где мы с удивлением обнаружили очертания новых земель. Но самым лакомым куском, было донесение, об основании неким князем, бежавшим с юга, новой страны. Деньги и рабы там явно были, а вот крепостей могло еще и не быть. Хотя лишь богами известно, сколько времени письмо и карта провалялись на дне сундука капитана потопленного корабля. Ярл же, невзирая на все предостережения, сообщил другим ярлам и конунгу об этой находке. Как и следовало ожидать, поход был назначен на начало весны. Так получилось, что про поход узнали какие-то повелители южан, что имели счеты с тем самым князем. Они выступили с нами на одной стороне, снабдив нас запасами и обещав ценный союз. На самом деле, мягкотелые собаки с юга, просто прикрылись нами как живым щитом. Как только мы высадились, мы поняли, они не собираются идти за нами. Мы должны были сделать всю грязную работу за них. Утонуть, и утопить врагов в своей и чужой крови. А сами же, они даже не сошли на берег. Как и ожидалось, нас разбили. Крепости уже были на острове. Среди воинов были не только мягкотелые южане, но и настоящие северные волки, и славарды с юго-востока от моих родных краев. Это были очень опасные враги… Мы даже не смоли отступить к драккарам, чтобы уйти в другую точку материка, или отойти в море. В той битве, если не сказать бойне, на которую нас привела глупость и жадность ярла, полегли все мои братья по оружию. Сам же я смог сбросить оружие и кольчугу со щитом, и нырнуть в воду. Буря, сумерки и неразбериха боя спасли меня. Ослабший, замерзший и обессиливший, я выбрался на берег в двух верстах от места битвы. Все что я мог, это уйти в лес, и спрятаться там, пока не стихнет отголосок битвы, и никто не сможет связать меня с налетчиками. Вернуться на родину я не мог, как и по причине того, что у меня не было драккара и припасов для такого пути, так и потому что я бежал с поля боя. За такое предательство своих братьев и богов, меня ждала только смерть и бесчестие. Теперь мне оставалось найти людей. Может кого-то из живущих тут фермеров из готлунгов, может славардов, от которых внешне я не отличаюсь. Топор Изгрима, да я был бы рад даже черноглазым хурсам, с их тощими бабами, и воняющими навозом детьми! Все что я понимаю сейчас, долго я так не протяну. Материк не особо велик, и окружен со всех сторон океаном, но и я могу блуждать по лесам месяцами, не зная даже с какой стороны может быть поселение. Если лето тут также скоротечно, как и на севере… Холод убьет меня уже к концу Поры урожая, а волки и лисы растащат то, что останется. Может повезет, и меня задерет медведь. Тогда хоть дорога в медоварню бога Бьоргри открыта. Не зря он повелитель пьянчуг и медведей. Решено, утром я выберусь из своей лощины, и пойду на юго-запад. До полудня солнце будет за левым ухом, а там привал, чтобы не сбиться с пути. Главное, чтобы кабан не попался, у него сейчас гон…
  12. У славардов с севера есть одно поверье, сказанное в проточную воду - слышат боги. И если ты прогневал их, то должен каждый сезон ходить к одному и тому-же ручью, и рассказывать им о своих поступках. Просить их о милости и прощении, дабы они не наслали на тебя несчастий да бед, и не низвергли тебя с Мировой Горы после твоей смерти, в ледяную гладь озера Ойсланг. После того как я предал своего ярла, своих братьев по оружию и своих богов, это меньшее что мне оставалось... Но обо всем по порядку. После того как я блуждал по лесу полторы недели, разбивая временный лагерь в глубоких чащах, прячась от диких зверей и холодных ночей у костра, я все-же вышел на какую-то деревеньку. С холма я разглядел деревянные добротные дома, за крепким частоколом, и людей шумно что-то отмечавших по среди деревеньки. Я был без сил, ибо как я и боялся, я вышел на кабанью поляну. От голода и усталости я не заметил явных знаков секача неподалеку. Деревья на уровне пояса взрослого человека были ободраны от коры, и изорваны клыками кабана. Но я слишком был измучен предшествующим переходом, и проломившись через кусты орешника и молодой подлесок, вывалился в сорока шагах от "кабаньей свадьбы". Если бы не воля богов, то мои останки кабаны растерзали бы по всей прогалине. Но, воля богов была ко мне благосклонна, и секач не сразу заметил меня. Медленно и плавно, я сделал два шага вправо, обходя куст, и и начал отступать с поляны. И тут здоровенный свин нашарил меня своими маленькими, глубоко посаженными глазками, и остолбенел от моей наглости. Он медленно развернул тушу в мою сторону, и наклонив голову заворчал, копая мягкий лесной дерн копытом задней ноги. И тут я побежал. Тягаться с ним в скорости я не мог. Эта туша бегает в гору быстрее чем большинство людей под гору. К тому-же, я чуть не валился с ног от усталости. Но человек на то и человек, ибо боги были к нему милостивы, даровав ему разум. Я начал петлять между деревьев как заяц уходящий от лисы. Бросив все силы на то что бы не упасть, я молил Изгрима, что бы тот не дал моим ногам споткнуться о корень, или ветку. Деревья костлявыми лапами хватали меня за рубище, и били по лицу и спине, а за спиной я уже слышал нарастающий топот... -Боги, дайте мне сил - простонал я не сбавляя скорости бега. И тут произошло то, что я никак не могу объяснить, кроме как чудом. Еще мгновение назад передо мной были очередные заросли кустов, в которых я мог бы запутаться, и сбиться с темпа, что привело бы к тому, что кабан пропорол бы меня клыками насквозь, и участь моя была бы незавидна. Но, влетев в кусты, я внезапно почувствовал что под ногами уже нет тверди, а я падаю вниз с крутого холма. На секунду я увидел что обрыв,с которого я вылетел, обрамлен по всей своей длине зарослями орешника и ежевичных кустов. И тут мир закрутился в бешеной пляске. Острые камни били меня по ребрам, заставляя темнеть в глазах. Как я не размозжил голову об острые зубы валунов, торчащие из песка внизу, и не свернул шею, до сих пор не понимаю. Потому что кабану, что вылетел через несколько мгновений позже, повезло гораздо меньше. Здоровенная туша жалобно взвыла и со стремительностью брошенного из руки тролля понеслась вниз по склону, перекувыркиваясь от ударов об камни, и семеня копытцами, в попытках нащупать почву. В конце, кабан с громким треском вылетел в кусты под склоном и завизжал. Я пошатываясь встал. Что если кабан все-же выжил, и сейчас выскочит на меня. Я понимал что после всех злоключений я уже не уйду от него. Сзади был склон обрыва, а вокруг были валуны и острые камни. Нет, никаких шансов у меня не было. Я подобрал из песка большой камень, и взяв его двумя руками решил - если суждено умереть, продам свою жизнь подороже. Быть может я успею разбить секачу рыло... И тут я услышал похрюкивание за кустами. Оно было жалосливым, и в нем явно чувствовалась боль... Перехватив камень поудобнее, я прошел сквозь кусты. Сразу за ними, я увидел то, что никогда не ожидал бы увидеть. Кабан угодил в волчью яму. Сейчас могучий зверь был беспомощен, и испытывал страшные мучения. Три, или четыре кола пробили его тушу насквозь, обнажив в ранах сизые, дымящиеся на легком утреннем холодке внутренности. Кровь, густыми каплями падала на прошлогоднюю листву. Зверь поднял на меня глаза и захрюкал. Это было больше похоже на бульканье, и говорило о том, что сейчас секач захлебывается своей же кровью. Я сел на корточки и вытащил один из кольев из земли. То что этот боров чуть не убил меня, не умоляло того факта, что он заслужил быть избавленным от мучений в конце. - Да будет дух твой вечно жить в Лесах Владыки, - прошептал я, и перехватив кол приставил его к груди кабана. Я знал где находится сердце у свиньи, и как сделать так, что бы пройдя между ребер, кол достиг его. Кабан еще раз булькнул, и я встретился с ним взглядом. В его глазах читалось мучение. Я нажал на кол что было сил... Когда кабан перестал биться в агонии и затих, я повалился на колени и закрыл лицо ладонями. На них была кровь секача, которая стекала по древку, когда я лишал его жизни. Так я и сидел, без движения, опустив лицо в ладони. Я мысленно молился всем богам, благодаря их за спасение. Так повезти могла только раз в жизни... Легкий ветерок качал кроны сосен и елей. Где-то перестукивались два дятла, и надрывался соловей. Утренняя прохлада сменилась на приятное дневное тепло. Я опустил руки и выдохнул. Что-то было не так, но я еще не понял что. Мысль осенила меня как гром среди ясного неба. Я услышал грубый мужской смех, и скрип деревянной двери. Где-то, совсем рядом были люди. Они что-то пили и ели, ибо их голоса были довольны и пьяны. Я вскочил на ноги и спотыкаясь побрел сквозь рощицу. Внизу под холмом была деревенька, а во дворе были люди. Настоящие, живые люди! Один из них увидел меня стоящего на холме и показал на меня пальцем. Шум стих, и мужчина двинулся в мою сторону, обходя частокол в сторону калитки. Мои ноги уже вели меня вниз в сторону поселения, хоть и в голове пронеслась мысль -А что если они признают в тебе чужака, одного из тех, кто высадился на берег к ним с огнем и мечом? Но я не мог сопротивляться инстинктам. Те же желали лишь еды, сна, и воды... Много воды... У них должно быть есть колодец... Я ускорил шаг, и упав на колени увидел носы кожаных сапог перед лицом. -Эй. парень, что с тобой... Да ты весь в крови! Идем, идем, вставай. Откуда ты, как ты сюда попал? -Воды... Воды... Люди... - прохрипел я на языке южан. -Идем, вставай. Будет тебе вода. Эй, тут парень помогите ему. Давайте его в корчму! - Услышал я голос обладателя сапог. Две пары крепких рук подхватили меня и потащили к домам. Все же я ошибся, корчма, не деревня. Так было даже лучше. В корчмах частенько бывают разные проходимцы, и никто не спрашивает их откуда они и зачем - подумал я, и потерял сознания от запаха еды и человеческого жилища. Очнулся я уже в небольшой комнатке, на усланной соломой кровати. Мои раны бережно обрабатывала женщина и какой-то незнакомый мужчина. Я ничего не мог толком сказать и лиш попросил воды. Мне в руки дали откупоренный мех, который я сразу ополовинил. Дальнейшие события были неявственными и смазанными. Кто-то заходил ко мне еще несколько раз. Кто-то что-то спрашивал, приносил еду. Я что то жевал и тут же, прямо с деревянной миской в руках засыпал. Пришел я в себя только к вечеру. Закатные лучи пробивались через окно, рисуя на стене пляшущие тени веток деревьев. Внизу кто-то смеялся и грохотал посудой. Похоже, что шла нехилая гулянка. Я повернулся на бок, и с удивлением понял что одет в чистое, а раны и ссадины заботливо обработаны и перебинтованы. Тело болело, но я чувствовал что силы возвращаются. Не слушая протесты тела, я сел и поставил ноги на деревянный пол. Встать я не успел, в комнату вошла женщина и внимательно посмотрела на меня. -Как ты, Йорди? Ты уже лучше чувствуешь себя? - спросила она. Видимо, в бреду я смог ответить на некоторые их вопросы, хоть и сам не помнил об этом. Тут меня словно холодной водой облило. Что, что еще я им мог рассказать? Что если они знают? Что если сюда уже едет стража из ближайшего города? Но решив, что если бы они что-то прознали, вряд-ли меня бы так бережно обрабатывали, и скорее всего еще бы и связали - ответил. -Я. Я лучше. Где я? Что это за место? -Это корчма -она сделала неопределенный жест вокруг своей головы. -А я хозяйка этого места, меня зовут Салли. Еще тут есть Джейсоб, он лекарь, и обработал твои раны. А нашел тебя Ильвес, он и притащил тебя сюда. - Корчма? Но у меня нет денег. Совсем. Я блуждал по лесу, и я ничем не могу отплатить вам за доброту. - Сперва встань на ноги, а потом обсудим это. - Она подбоченилась - Ладно, пойду я, вниз местный сотник пропивает жалование, в честь назначения. Чего доброго всю корчму разнесут без меня. - Словно в подтверждение ее слов, внизу что то со звоном и грохотом упало, и послышалась ругань и проклятия. - Ну сейчас кто-то получит! -Он подтянула передник и закинув полотенце на плечо, резко развернулась и решительно вышла в коридор. Я потер виски и решил что надо бы спуститься вниз. Может быть разузнаю что к чему, да помогу чем. Все же я был в неоплатном долгу перед этими людьми. Встав на ноги, я аккуратно держась за стенку вышел из комнаты.
  13. Лучше бы вместо шапок запилили впрягание лошади в повозку.И что б на кОзлах сидеть можно было и править.