• Правила общения в форуме: Вопросы, просьбы и жалобы к Game Master

    Дабы исключить оффтоп из тем с прошениями и жалобами вводится следующее правило.
    В темах данного раздела форума могут отписываться только:
    1. Подающий прошение (жалобу)
    2. Тот на кого подаётся прошение (жалоба) - если претензии к гильдии, тогда общается не более одного человека от гильдии
    3. Администратор или GM сервера рассматривающий прошение (жалобу)

    Сообщения от любых других пользователей в темах этой ветки форума будут квалифицироваться администрацией как злостный оффтоп и наказываться соответственно правилам форума.

Ascalon

Зигфрид цу Бёренхёлле (Недоросль)

Зигфрид цу Бёренхёлле (Недоросль)

 

Век живи — век учись

(Д.И. Фонвизин, Недоросль)

 

Я родился уже в Новом свете, на материке, открытом почти четверть века назад князем Мареком Моргенштерном. Рождение моё было желанным, хотя моя матушка, Гудрун, изрядно помучилась, производя меня на свет. Моя мать родом из Маунтарры, а в Новый Свет попала вместе со своей семьёй чуть больше двадцати лет назад, спасаясь от войны. Она была из простой, но обеспеченной семьи: дед мой, ее отец, Лорин по прозвищу Шурке1 занимался торговлей скобяными изделиям и здорово разбогател на этом. Задвижки, крючья и ручки для дверей, даром что совсем маленькие, стоят они ого-го! Без ни них хорошего дома не построить, а делают эту скобяную мелочь далеко не везде. Но уж трудолюбивые маунтаррцы делали их отменно, а дед мой не ленился возить их за сотни миль от дома. Но недаром его прозвали Мерзавцем: был он на редкость скуп и считал каждый грош, так что даже нищим на паперти не подавал. Единственным в мире человеком, который мог заставить его хоть немного раскошелиться, была Гудрун, моя мать, которую Лорин Шурке любил удивительно сильно для его характера.

Когда после смерти последнего императора всё погрузилось в хаос, Лорин продал дело, собрал семью и подался в Новый Свет. Там он уже не мог торговать скобяными изделиями, потому что нигде в окрестностях, ни в Гвинделаре, ни в Скомбре, ни в других местах их не делали. Тогда Лорин пустил деньги в оборот, начав ссужать ими нуждающихся под проценты. Стоит ли говорить, что Лорина стали звать не только Шурке, но и Гитом, Салю, Маскальцоне, то есть, по существу, мерзавцем на всех языках старой Империи, так как переселенцы во владениях князя Марека были отовсюду.

Таким образом, предки мои по материнской линии были купцами из Маунтарра, но никакого значения это, по правде говоря, не имеет. Не имеет, потому что мой отец, Вернер фон Хайде считал, что только родня по мужской линии имеет значение. Поэтому он был убеждён, что я имею к маунтаррцам ровно такое же отношение, как курица к птицам. Батюшка считает, что я чистокровный энгр, хотя на восточных границах Дантемара, где обитает это племя, я никогда не бывал.

Вернер фон Хайде, мой отец, происходил, напротив, из рода небогатого, но с претензией на благородство. Ничего особенного, если честно. Мои предки по отцовской линии были министериалами2 герцога энгров и владели крошечной деревенькой Ягдфолк. В Новый Свет отца занесло практически случайно, но надо ему отдать должное, корни он там пустил крепко. Незадолго до его прибытия князь Марек уплыл обратно в Дантемар, а присланный им на смену родственник не смог удержать в руках бразды правления. Воспользовавшись ослаблением власти, мой отец захватил на окраине княжества захолустную деревеньку под названием Берлога. Он вообще у меня очень цепкий на всё, что касается имущества.

Вернер фон Хайде засел в этой самой Берлоге, как клещ, постепенно отстраивая деревеньку. Мечтой его было построить чуть поодаль башню, чтобы зажить в ней в безопасности, как надлежит настоящему раубриттеру3, не давшему вассальной присяги. Деревенька росла медленно, башня – ещё медленнее. В первые годы не хватало всего: еды, одежды, инструментов и особенно рабочих рук. И папаня жил ни в какой не в башне, а в обычном сарае, как и все остальные жители Берлоги. Хорошо ещё, что выдалось несколько спокойный лет, и морские налётчики не разрушили деревню, как у них водится.

Ну а потом отец встретил маму. В те годы она была юна и очаровательна. И, что не менее важно, она была богата. Ну, может, и не она вовсе, а её отец Лорин Шурке, но это почти то же самое. Надо сказать, что и папа маме очень нравился: был он ладно скроен, высок, да еще почти что благородный. Одна приставка «фон» к фамилии чего стоит. Да и сама фамилия бывает только у благородных… У мамы-то в ту пору никакой фамилии не было.

Лорин был против этого брака. Он считал, что Вернер фон Хайде – нищий пустомеля, у которого нет ничего, кроме глупых амбиций. Лорин купил себе хороший дом в столице княжества, Гвинделаре, а Берлогу считал настоящей дырой, и справедливо.

- Каждый сверчок должен знать свой шесток, - сказал Лорин своей жене, которая как-то вечером завела с ним разговор о том, что их дочь спит и видит, как бы выйти замуж за Вернера. – Раз он такой благородный, то пусть и сидит в своей вшивой Берлоге и спит на соломе в доме без окон. А нам и тут хорошо. Не замок, конечно, зато кровати настоящие.

- Но ведь она любит его, - резонно возразила Лорину жена.

- Ничего, как полюбила, так и разлюбит. Эка невидаль. К тому же, говорят, он министериал. Всего его дети будут рабами герцога энгров.

- Герцог далеко отсюда. А Гудрун может стать женой землевладельца. Или ты хочешь, чтобы её вслед за тобой и мной до конца жизни звали Гудрун Шурке? Гудрун Мерзавка, тебе это нравится? Как по мне, Гудрун фон Хайде звучит получше.

Не знаю уж, что убедило деда, доводы бабушки или другие соображения, но он вскоре сдался, и благословил брак. И, конечно, дал за дочерью хорошее приданое. И мой отец на деньги семьи Шурке достроил ту самую башню возле Берлоги, в которой я родился.

Увы, первенцем я не был. Я был вторым сыном моего отца. Но несмотря на это назвали меня так, что позавидовать могли даже короли. У энгров в обычае давать детям целые грозди имён, из которых после взросления можно выбрать основным любое4. Макс Отто Зигфрид Рейнер фон Хайде, на такое имя можно смотреть в перспективу, такое оно длинное5. Моего старшего брата звали мне под стать, Эрих Астор Годфрид Леонхард. Зато третьего сына отец назвал почти совсем коротко, Ральфом Хайнцем, словно у него вдруг иссякла фантазия. Домашние меня называли короче, Максом Отто, отец частенько звал полным именем, ну а мама звала совсем просто – Корнблюме6, потому что я был её любимцем, а ещё потому что как-то, когда мне было лет пять, я нарвал на лугу и принёс ей огромную охапку васильков.

Я вырос таким же, как и всё в роду Хайде: рослым, здоровым и тёмным. Нет, не в том смысле, что кожа у меня была тёмная (тут-то как раз я самый что ни на есть чистокровный энгр, белокожий и светло-русый), а в том, что разумения к наукам нет. Я это точно знаю, потому что одноглазый Дервелл Саусшор, отцов дружинник, обучавший меня грамоте, сказал мне, что на свете есть и книги, и летописи, и поэмы, и еще какие-то трактаты. Что такое трактаты, я тогда у него спросить постеснялся, и до сих пор не знаю, что это. Но в любом случае, никаких трактатов у нас в Берлоге сроду не было, да и книги не водились. Я знаю, что мой дед Лорин Мерзавец всегда записывал свои торговые дела, но это, конечно, никакие не книги, если я правильно понимаю. Ведь книги, они… наверное, они покрыты позолотой и от них пахнет ладаном. Если честно, я никогда не видел ни одной из них и не очень представляю, какие они на вид, но Дервелл сказал, что от них можно перестать быть тёмным. А я не перестал. Мои братья, Астор и Ральф, об этом никогда не задумывались, а я как-то спросил у деда Лорина, когда был в столице княжества, видел ли книги он. Дед ответил, что у него их нет, но он знает храм в Гвинделаре, где монахи переписывают их, и он может меня туда отвести, чтобы я стал образованным. Но отец, едва услышав об этом, раскричался так, словно Лорин не книгу мне хотел показать, а сделать ростовщиком. Он так и сказал:

- Сегодня старый мерзавец даст тебе книгу, а завтра научит стоять за конторкой и давать деньги под проценты! В нашем роду отродясь не было этих никчёмных школяров, всяких там нотариусов и алхимиков. Ты должен заниматься хозяйством и помогать сначала мне, а потом старшему брату, который станет следующим фон Хайде унд Бёренхёлле7. Была бы моя воля, я бы вас и грамоте не учил, коли не нужно было бы вести переписку с соседями и записывать кое-что по хозяйству.

Но учить меня чему-то всё равно было нужно, ведь не мог же я оставаться недорослем слишком долго. Молодой человек нашего круга должен к совершеннолетию многому научиться: верховой езде, фехтованию, владению копьём, плаванию, охоте, игре в шахматы и умению слагать стихи в честь дамы сердца8. Ну, что касается верховой езды и охоты, то с этим у меня проблем не возникало, а вот всё остальное… Боюсь, что отточить в этих добродетелях навыки в наших краях не так просто. Особенно меня смущает необходимость слагать стихи. Я, если честно, даже не представляю, как это делать.

Самой радужной мечтой отца было выяснить, что происходит в нашем родовом селении, Ягдфолке, и нельзя ли отправить туда меня, как второго сына, чтобы эти владения соединились и сделали наш род хоть немного почтеннее. И вот, когда мне исполнилось 15, отец кое-как наскрёб деньжат на дорогу и отправил меня в Старый Свет. С собой он дал мне пару хороших советов, длинное письмо к моему деду Бальдуру фон Хайде, которого я никогда не видел, и старого нашего слугу Юргена, которого так и прозвали Амме9, потому что он поочерёдно нянчился с Астором, мной и Ральфом. Я должен был добраться до Лёвенштадской пустоши, где располагался Ягдфолк, поклониться деду Бальдуру и просить его найти мне среди знакомых какого-нибудь почтенного герра, к которому пристроить оруженосцем.

Надо сказать, что я почти выполнил наказ отца, и до Старого Света добрался. Но там со мной приключилась маленькая неприятность: я потерял все деньги, что дал мне с собой отец. Ну, как потерял, я их пропил и проиграл в кости. Вы думаете, что такое невозможно, когда тебе всего пятнадцать? А вот и не угадали.

Восточный Дантемар – совсем не то же самое, что центральная и южная Императиста. Это суровые и всё ещё диковатые места, которые к Империи присоединены не так давно. Больших портов и городов тут мало, и мы с моим старым толстым Юргеном прибыли в свободный город Зост, откуда велась торговля с северными и восточными землями. Собственно говоря, мы не выбирали, куда прибыть, потому что морское сообщение с княжеством Гвинделар ограничивалось двумя-тремя кораблями в год.

И вот там, в гостином дворе Зоста, где я поселился, как я думал, на пару дней в ожидании поездки в Ягдфолк, я и встретил Дитриха. Дитриха Ойгена Абелларда фон Троске унд Кауниц. Он был старше меня на пять лет, и уже являлся законным владельцем и Троске, и Кауница, так как отец его умер в прошлом году от тифа. В Зост он приехал, потому что жить в Троске, как покойный отец, ему казалось неимоверно скучно. Дитрих сказал мне, что я вполне подхожу по возрасту для того, чтобы быть его оруженосцем, и что став им, я уже наполовину выполню наказ отца. Я легкомысленно согласился с этим, и вскоре Дитрих научил меня слагать дурацкие стишки, играть в кости и пить вино. Он же указал мне путь, в конце которого можно было найти не обременённых моралью девиц. Что касается плавания, верховой езды и умения владеть мечом и копьём, то тут у нас каждый день находились поводы отложить занятия.

Так прошёл год, деньги, данные отцом, закончились, и я стал всё чаще задумываться, где их взять. Мой верный Юрген как-то умудрился отправить с попутным кораблём весточку о моём поведении отцу. Кода он честно признался мне в этом, я продал его по сходной цене одному местному землевладельцу, и тот забрал его в свою деревню, как обычного крепостного. Ну, если честно, я и так давно собирался это сделать, ведь мне нужны были деньги, чтобы хоть как-то жить и дальше, ничем себя не утруждая.

Спустя ещё восемь месяцев мне доставили письмо следующего содержания:

«Здравствуй, мой горячо любимый сын Макс Отто Зигфрид Рейнер! До меня дошли слухи, что ты не токмо не выполнил волю мою, но и опозорил наш род. Посему повелеваю тебе более домой не возвращаться, как минимум до тех пор, пока не вернешь себе доброе имя. Кстати, об имени. Ты лишён мной наследства, и посему не смей больше называться фон Хайде до того времени, как я, или твой старший брат, буде я умру, не разрешим тебе этого. Чтобы уж совсем не быть похожим на виллана, можешь говорить, что ты из нашего рода, но называться будешь просто Зигфрид цу Бёренхёлле. За сим прощай, неблагодарный,

твой отец, Вернер фон Хайде

P.S. А мать твоя едва не умерла, услышав про твои подвиги.»

Письмо это я показал Дитриху, и тот сказал, что, пожалуй, года через два сможет договориться, чтобы меня посвятили в рыцари, и я тем самым утишу гнев отца и смогу вернуться домой. Но я к тому времени уже понял, что ничего из этого не выйдет, и никакой возможности продолжить бездельничать у меня нет. Мне вдруг стало нестерпимо жаль себя, да и стыд закрался в мою душу. В тот же день я стал искать корабль, чтобы отбыть на покорение какого-нибудь королевства великанов или язычников и покрыть себя неувядаемой славой. Я прямо так и говорил каждому из капитанов кораблей, что видел в порту. А что вы от меня хотите? Мне ещё нет 17 лет, и всё, чему я в эти годы учился, сводилось к тому, что потомок рыцарского рода должен сражаться с драконами и спасать принцесс.

- Яволь, молодой господин, поднимайтесь на борт! – с хитрой ухмылкой сказал мне один из капитанов после моей тирады, - Мы как раз завтра отплываем в Кольну, где полно язычников. В тех краях никогда не стихает война, ведь у местных племён слишком много земель, а у наших князей слишком много людей. Дранг нах остен10 никто не отменял! Такого храброго господина, как вы, герр Зигфрид, любой дантемарский рыцарь возьмёт оруженосцем с превеликим удовольствием!

Я с радостью поднялся на борт когга «Большая бочка», и на другой день мы отплыли. Путешествие продлилось четыре месяца. Я долго недоумевал, что путь до Кольны столь неблизкий. На это капитан говорил мне, что так бывает, мол, ветра неблагоприятные, и течения обратились вспять. Я с важным видом неуча, не желающего признаваться в невежестве, кивал ему. Наконец, судно прибыло к берегам какой-то страны, где меня высадили. Вот так вот просто высадили на совсем пустынный берег. Все мои вещи: остатки денег, одежду, броню и оружие капитан забрал себе, сказав, что это плата за проезд. Напоследок мне сказали со смехом, что это берег Кольны, и мне надо идти на закат, чтобы найти колонизированные кайзерляндом земли. И торговый когг поднял паруса и ушёл. А я остался. И только спустя значительное время, набредя на людей, голодный, усталый и в полном отчаянии, я узнал, что меня завезли и бросили вовсе не в Кольну, а на какие-то богами забытые острова на западе, о которых я вовсе никогда не слышал.

Вот и как после этого верить людям, а?

______________________________________________________

1 Schurke – мерзавец (нем.)

2 Министериалы - в средневековой Европе (главным образом в Германии) представители мелкого рыцарства, владеющие небольшими ленами и обязанные военной службой монарху либо крупному феодалу. Поначалу не были лично свободными, а являлись по существу, рабами своего сюзерена

3 Раубриттер – рыцарь-разбойник

4 Нормальная практика в Германии, дожившая и до наших дней

5 «Некоторые немецкие слова настолько длинны, что их можно наблюдать в перспективе. Когда смотришь вдоль такого слова, оно сужается к концу, как рельсы железнодорожного пути» - известная шутка Марка Твена из его «Записных книжек 1865-1905»

6 Kornblume - василёк (нем.)

7 Bärenhöhle – берлога (нем.)

8 Макс Отто наивно перечисляет семь так называемых рыцарских добродетелей

9 Аmme – нянька (нем.)

10 Drang nach Osten – натиск на восток (нем.)

3 пользователям нравится это

Поделиться этим сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

   Вновь приветствую на наших просторах.
   Однозначно одобрено.

Поделиться этим сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Создать аккаунт

Зарегистрировать новый аккаунт в нашем сообществе. Это несложно!


Зарегистрировать новый аккаунт

Войти

Есть аккаунт? Войти.


Войти