• Правила общения в форуме: Вопросы, просьбы и жалобы к Game Master

    Дабы исключить оффтоп из тем с прошениями и жалобами вводится следующее правило.
    В темах данного раздела форума могут отписываться только:
    1. Подающий прошение (жалобу)
    2. Тот на кого подаётся прошение (жалоба) - если претензии к гильдии, тогда общается не более одного человека от гильдии
    3. Администратор или GM сервера рассматривающий прошение (жалобу)

    Сообщения от любых других пользователей в темах этой ветки форума будут квалифицироваться администрацией как злостный оффтоп и наказываться соответственно правилам форума.

SALAAR

Ламберт Вайнраит (Lambert Wainwright)

tumblr_mmz8mqTxCG1rrrugio1_1280.jpg

 

 

   Рыцарь в молчании готовился к сражению. Он сидел  на деревянном табурете, вытянув ноги, а слуга натягивал на него кольчужные чулки. Потом рыцарь встал, и другой слуга надел на него тяжелую броню поверх толстой стеганой рубашки. Наконец он поднял руки, чтобы дать возможность прикрепить к металлической петле на поясе  меч – дар самого князя.
   Мысли рыцаря витали далеко: он не думал ни о своем облачении, ни о том, что его окружало. Он размышлял о предстоящем сражении, о тактике, которую следует избрать, чтобы добиться победы.
   Неожиданные раскаты грома вывели его из сосредоточенной задумчивости. Откинув полог шатра, рыцарь долго смотрел на затянутое тяжелыми тучами небо.

   Слуги, боясь прервать раздумья своего господина, занимались каждый своим делом.

   …Наконец облачение было завершено. Быстрыми, широкими шагами рыцарь вышел из шатра и, вскочив на могучего боевого коня, не оглядываясь, поскакал прочь от лагеря в сторону леса.

   Перед сражением хотелось побыть одному.

   Лес манил свежестью и покоем. Рыцарь продирался сквозь низко свисающие ветви деревьев, не обращая внимания на фыркающего коня, которому явно не нравилась такая прогулка.

   Вскоре, преодолев некрутой подъем, воин натянул поводья. В низине его взору предстало имение.

   При мысли о том, что изменники обосновались в замке, в груди вновь воспряла ярость, но рыцарь быстро взял себя в руки. Месть свершится, и он вернет владения. И только тогда он позволит выплеснуться ярости. Только тогда и не раньше.

   Темные грозовые облака в попытке затмить восходящее солнце образовали серую изогнутую борозду. Ветер наполнял округу всевозможнейшими звуками: порывистый вой, перемежавшийся с низкими, свистящими стонами, привел черного коня в дрожь, но всадник властно стиснул его бока ногами, и животное успокоилось. Рыцарь вновь поднял голову – клубящиеся тучи были уже прямо над ним. Казалось, на землю вот-вот опустится ночь. Уж не дурной ли это знак?

   Он, в который уже раз, вернулся к плану сражения. Нет, как будто каждая деталь отработана, все продумано. И все-таки что-то беспокоило. Но что?..

   Огненная вспышка молнии вывела воина из задумчивости, он натянул поводья, поворачивая коня назад, к лагерю, как вдруг увидел ЕЁ.

   Стоя на соседнем холме, она, казалось, смотрела на него в упор. Но вскоре рыцарь понял, что это было не так: ее взгляд был устремлен на замок.

   Незнакомка очень прямо держалась в седле. Вокруг ее лошади  кружили непонятной породы собаки,  напоминавшие волков. Длинные  волосы хрупкой всадницы рассыпались по плечам. И даже с такого расстояния было заметно, как белая ткань туники под порывами ветра облегает округлые формы груди. Всадник вряд ли мог дать объяснение тому, что увидел. Одно было ясно: такой красавицы он раньше не встречал.

   Рыцарь на мгновение зажмурился, а когда снова открыл глаза, видение исчезло. Он тронул лошадь. Надо поспешить к ней.

   Через несколько минут всадник уже был на соседнем холме, но все напрасно – девушка-видение исчезла.

   «Да, это было лишь видение, доброе предзнаменование перед сражением», – подумал воин.

   В лагерь рыцарь возвращался в приподнятом настроении. Его люди уже были в седлах и ждали только приказа. Он одобрительно кивнул и потребовал копье и свой щит, украшенный гербом. Враг должен знать, кто его сразит.

   Слуги бросились к господину – вдвоем с тяжелым щитом – и встали рядом, ожидая, когда он примет оружие. Но, к их смущению, рыцарь медлил, только уголки губ тронула едва заметная улыбка. Затем откинул голову и, раскатисто рассмеявшись, без видимых усилий поднял левой рукой щит, а правой – копье.

   В клубах поднимаемой пыли, всадники неслись прямо к замку и выглядели непобедимой силой. Земля под копытами лошадей дрожала. Нападающие взломали ворота и ворвались внутрь.
   Орудуя своим мечом рыцарь,  шел напролом. Наконечники с трех копий отлетели, один щит был разрублен, а конь вздыбился и обрушил копыта на щиты и головы. Вокруг  рыцаря  мелькали копья и лезвия мечей, как сплошная стена стали. Вороной, споткнувшись, стал заваливаться набок. Воителю на миг показалось, что по  спине  скользнул кусок льда, и тут же это место ожгло, как крапивой. Хорошо что рука еще держит меч, и очередная оскаленная голова летит в сторону, а на ее месте другая, еще противнее...
   — Сдохни! - взревели рядом, и мощный удар рассадил врага почти пополам.
   Вот подоспели несколько воинов, работая мечами и топорами как на молотьбе  оттеснили врагов. Те недолго пытались устоять, потом разом повернулись и бросились бежать. Рыцарь оперся о ствол сосны лопатками и осмотрелся. Девять его всадников лежали на земле. Может, из них кто-то еще жив?... Спину жгло все сильнее, и почему-то во рту появился горько-соленый привкус, словно вдохнул купоросной пыли..
   Верный оруженосец поднял арбалет с земли и целился в след убегающим.
   — Карнист, хорош. Пусть бегут. —  Остановил его рыцарь.
   — Сколько ты положил?
   — Мечом троих.
   — Я восемь, так что верх мой.
   — Твой, милорд, как и всегда.
   Сделав пару шагов, рыцарь рухнул на землю.
   Неизвестно, сколь долго он находился в беспамятстве. Открыв же глаза, первое, на что натолкнулся взор — на ту самую красавицу которую видел перед битвой. Опять видения.
   Она сидела рядом с кроватью и о чём то думала. Посмотрев на раненого она вздрогнула. Затем привстала и потрогала лоб мужчины. Перехватив её запястье рукой, он медленно, без видимых усилий, притянул к себе. Её грудь оказалась прижатой к его груди, губы в дюйме от моих губ.
   — Храни меня, прекрасная нимфа.
   Девушка улыбнулась. Другой рукой он обхватил её затылок, нежно надавил, и их губы встретились. Её губы были жаркими и нежными, их прикосновение пленило мужчину. Поцелуй закончился и они снова смотрели друг на друга. Всё снова поплыло перед глазами и... вновь безмолвие.
   Он проснулся на шестой день. Пелена навеянного лекарствами сна спадала неохотно, и пробуждающееся сознание сбивалось и путалось. Открыв глаза, рыцарь попытался охватить взглядом пространство у постели, лихорадочно вспоминая, как здесь очутился. Перед глазами вспыхнули картины сражения, но что было потом, вспомнить не удалось.
   — Добро пожаловать в мир живых, милорд.

   Грубый голос верного оруженосца согнал с лица рыцаря гримасу сосредоточенности. Заметив, насколько Карнист изможден, он удовлетворенно кивнул: преданный друг явно не смыкал глаз у постели, и его верность обрадовала.

   — Какой сегодня день? — спросил мужчина хриплым голосом.

   — Шестой, считая день, когда вас ранили.

   Блуждающий взгляд приковало висящее над камином знамя. внезапно все мысли затмило видение. Она настоящая, она живая. Ярко, как зарождающийся день, в сознании вспыхнули сцены того, что случилось в комнате.

   — Где она?

   — Разве вы помните? — удивился Карнист.

   — Приведи ее сюда. 

   — Она исчезла.

   Бешеный крик был слышен далеко во дворе. Он пугал и в то же время радовал сердце, показывал, насколько разгневан лорд, и вместе с тем свидетельствовал, что господину значительно лучше. Карнист привычно встречал словесные удары, прекрасно зная, что поток ругательств вскоре иссякнет и он получит возможность все объяснить. Сэр Ламберт вспыхивал моментально, но человеком он слыл справедливым.

   Надо выждать, ухмылялся про себя верный оруженосец, а потом уж излагать дело.

   — Рассказывай все с начала! — наконец приказал рыцарь.

   Он заговорил быстро и перевел дух лишь тогда, когда закончил рассказ. Хотя он служил господину уже пять лет, но до сих пор терял способность складно мыслить.

   — Милорд, я пошел бы на сделку с кем угодно, только бы спасти вашу жизнь, — заверение прозвучало, как жаркая клятва.

   — Я хотел узнать, где она живет, — продолжал он, — но кого бы ни спрашивал, никто ничего о ней не знает.

   — Да как же я мог забыть, её сопровождал старик. Я отыщу его милорд, он то мне, всё скажет.

   — Приведи его ко мне, как найдёшь. Я сам поговорю с ним.

   — Вот он, милорд, — раздался от дверей возглас Карниста через четверть часа, и на середину зала вытолкали дрожащего человека.

   Рыцарь упёрся стальным взглядом в старика:

   — Имя?

   — Меня зовут Джозеф, верный слуга дома Монрайт, — старик почтительно опустился на колени и склонил голову.

   — Кто эта девушка, и почему она сбежала из замка? — Громовым голосом спросил рыцарь. — Ведь это ты помог ей проскользнуть мимо охраны.

   — Её зовут Ани, она дочь барона Томаса Монрайта.

   — Я не замышлял ничего дурного, — прошептал старик. — Наоборот, хотел уберечь её.
   Несчастный замотал головой, стараясь справиться с голосом.
   — От меня?
   — Вовсе нет… Просто хотел укрыть в безопасном месте, пока вы не поправитесь.
   — Видимо, считал, что здесь она находится в опасности?
   — Прошел слух, что Белвейн, её дядя, замешан в предательстве и убийстве ее семьи, и она не хотела, быть здесь, боясь что он может вернуться.

   — Где она прячется? Только не вздумай мне лгать, старик.

   — У водопада, в часе езды отсюда, милорд, — не задумываясь, ответил Джозеф, и торопливо добавил, — как только госпожа узнает, что вы очнулись, она сама приедет, чтобы с вами поговорить.

   — Она была здесь во время нападения?

   — Да, милорд. — Воспоминания заставили старика содрогнуться. — Убили всех, кроме нее. Её я сумел вывести. Но до этого она видела, как их мать…
   — Знаю, – перебил рыцарь.  — Мне докладывали, как выглядели тела и… как они погибали. — Ламберт  вспомнил, как недавно рассказывал Карнист об исковерканных трупах. — И ты утверждаешь, что она все это видела?
   — Да милорд.
   — Ты кого-нибудь подозреваешь? Кто организовал нападение?
   — Сам я никого не узнал. Многие наподдавшие носили черные капюшоны. Позвольте, милорд, я ее сюда привезу, она могла узнать кого-то.

   — Нет, — возразил сэр Ламберт, — привезу ее я.

   — Разрешите, я покажу вам дорогу к водопаду?
   — Нет, — покачал головой Ламберт, – я еду один. Ее отец был верным вассалом князя. Это мой долг. Ты долго молчал старик, и этим оказал госпоже нехорошую услугу. Но я тебя не виню —  К тому же ты спас ей жизнь, и я этого не забуду. Но теперь я сам позабочусь о ней.

   До самого горизонта голубизну неба не омрачало ни единое облачко. Мужчина искал в лесу водопад. Проехав уже больше часа  наконец различил сквозь пышную листву шум низвергающегося потока. Быстро соскочил с коня, привязал его к дереву и стал продираться сквозь чащу пешком. В послеполуденном зное мелкие брызги от устремляющегося с кручи потока рассеивались водяной пылью и покрывали его с головы до пят.

   От Джозефа он знал, что хижина спряталась в чаще деревьев у озерца, внизу, у подножия водопада. Туда  и направился, как вдруг всплеск и тихое покашливание заставили рыцаря замереть. Рука машинально потянулась к рукояти меча.

   Он ждал, когда враг выдаст себя новыми звуками, но неожиданно сквозь ветви деревьев различил золотое сияние. Шагнул вперед и задохнулся от представшего мне взора. Прежнее видение — та, которую искал, выходила из воды. Он завороженно смотрел, как она выбралась на мелководье и остановилась: ноги широко расставлены, руки томно подняты к голове. Солнечные лучи, струящиеся сквозь кроны деревьев, окутывали богиню золотой пеленой.

   Неспешным грациозным движением она откинула волосы со лба. Умиротворенная, она вздохнула, наслаждаясь коснувшимся плеч жаром солнца и прохладой плещущейся у ног кристальной воды. Она зачерпнула в ладони воды и плеснула на шею. Рыцарь стоял достаточно близко, чтобы разглядеть, как девушка поежилась и капли покатились меж полных грудей на тонкую талию. Каждое движение Ани источало невинную чувственность. Он ощутил, как изнутри поднимается волна горячего желания.
   Слегка покачивая бедрами, девушка вышла из воды и принялась собирать одежду. Стоя в укрытии он чуть не лишился рассудка. Чтобы успокоиться, глубоко вздохнул. Нет,  рыцарь, сэр Ламберт, не возьмет ее здесь. Да, я буду ею обладать! Ей суждено принадлежать только мне. Но всему свое время...

   Рядом с Ани появились старые знакомые — собаки и принялись вертеться у ног, пока она не закончила одеваться. Потом, огромные животные разом подхватились и последовали за хозяйкой в чащу.

   Он  уже собирался вложить в ножны меч и идти к ней, как тишину прорезал  пронзительный женский крик. С мечом в руке, он ринулся на звук. На бегу различил рык собак и возгласы мужчин… судя по голосам, по крайней мере троих. Через секунду он очутился на поляне у хижины, и перед глазами возникла ужасная сцена: нападавших действительно оказалось трое. Двое сражались с собаками, а третий то ли нес, то ли волочил к хижине упиравшуюся девушку. Созерцание того, что какая-то мразь грубо хватает такую красоту, его красоту, довершило преображение: благородный и справедливый рыцарь исчез, и его место занял могучий воин, одержимый одним стремлением — убивать. Недруг, пусть даже неосознанно, покусился на то, что принадлежало ему.

   И теперь за его алчность и глупость назначена единственная цена — смерть.

   Бешеный рев рыцаря пригвоздил к земле разбойника, схватившего Ани. От страха похоть в его глазах погасла, он бросил девушку и повернулся лицом к нападавшему. Ярость рыцаря не оставляла сомнений в его намерениях, и не помышлявший больше защищаться насильник оглянулся в надежде убежать. Лишь долю секунды он замешкался, и это промедление стоило ему жизни. Меч, направленный сильной рукой, со свистом опустился на плечо, легко рассек ключицу и добрался до сердца. Легкий поворот торса, и, довершая убийство, оружие вышло из тела обреченного. Рыцарь бросился к двум другим разбойникам.

   — Отзови псов! — обронил через плечо поднявшейся с земли Ани, и та беспрекословно повиновалась.

   Позволив противникам подобрать оружие и, широко расставив ноги, ждал с мечом на изготовке. Разбойники крадучись стали обходить  с двух сторон, и, наблюдая за их жалкой попыткой убить его, он усмехнулся. Нападавшие не успели заметить улыбку, не издали ни звука – двумя молниеносными движениями Ламберт убил их обоих.

   Довершив разгром, он повернулся к ней.

   — Иди сюда!

   Она шагнула вперед, остановилась прямо передо ним, ожидая неизвестно чего.

   Её глаза были полны ужаса, вздохнув, тем самым сняв не много напряжения, рыцарь вымолвил:

   — Я убил ради тебя. 

   Она наблюдала, как я чищу клинок, и ответила только тогда, когда меч оказался в ножнах:

   — Вы спасли мне жизнь. Теперь я ваша должница.

   — Да, именно так.

   — Но и я спасла вашу. Я врачевала ваши раны. — Она произнесла это очень тихо.

   — Помню.

   — Значит, и вы мой должник

   — Теперь я твой господин, — возразил он, а про себя подумал: «К чему она клонит? Чего добивается?» — Ты принадлежишь мне.

 

622px-John_Waterhouse_-_Lamia_-_Google_A

 

   — Ты моя, – повторил он. Князь в награду даровал мне эти земли и титул барона. — Я решаю твою судьбу.

   Притянув ее к себе прижал к холодному металлу панциря на груди. Девушка закрыла глаза и плотно сжала губы, её колотила дрожь.

   Он посмотрел на нее сверху вниз и, заметив как отчаянно она пытается скрыть свой ужас, улыбнулся. В ее глазах промелькнул огонек непокорности, и Ламберт понял, что это создание легко не сдастся. В ней чувствовались стойкость и мужество. «Упряма, — подумал он, — но укрощать ее надо так, чтобы не сломать натуру. Придется начинать укрощение прямо сейчас…»

   Наклонившись, приблизил губы к ее губам. Поцелуй означал обладание и силу, которой ей суждено покориться. Девушка дернулась, но ее порыв к свободе остался без внимания: он лишь крепче сжал пальцы, и когда она попыталась что-то протестующе крикнуть и разжала губы, язык проник глубоко к ней в рот, стал ласкать, наслаждаться, властвовать. Поцелуй отнюдь не показался нежным, но он не привык ублажать слабый пол. И все же  попытался сдержаться — Ани была благородной леди. Она казалась такой нежной, сладостной, свежей. И когда в конце концов она ответила мне, обняла за шею, и робко коснулась языком его языка, меня захлестнула горячая волна.

   Поцелуй закончился. Ани прижалась щекой к моей груди, а он нежно обнимал её за талию.

   — Ты уже целуешься лучше, — пробормотал он.

   Ощущение тела девушки прямо у сердца проникало в душу. Исходивший от ее волос тончайший аромат полевых цветов дурманил настолько, что, вдыхая его, он чуть не застонал. Рыцарь знал, что следует отстраниться, устрашающе взглянуть на Ани, чтобы та раз и навсегда поняла, кто из них господин, но не имел сил разжать руки, согнать с лица улыбку. Нельзя давать ей понять, что она обладает над ним властью, нельзя проявлять слабость – иначе он проиграю. По своему опыту знал: стоит поддаться, и женщины начинают помыкать мужчинами, какими бы те ни казались сильными. Но его-то ни одна женщина не окрутит, он не позволит собой верховодить. Напротив, пусть она благодарит, что он властвует над ней.

   Упершись в его грудь ладонями, Ани сказала:

   — Раньше мне нечасто приходилось целоваться.

   — Не сомневаюсь, что ты невинна. Я улыбнулся и она улыбнулась в ответ.

   — Откуда вам знать? — неожиданно для него спросила она и снова взглянула в лицо.

   — Это ясно, – рассмеялся он. – Кто же еще способен воспользоваться случаем, пока мужчина в бреду. Такое поведение как нельзя лучше раскрывает характер.

   — Вам лучше? — спросила она, улыбаясь.

   — Лучше, — ответил он.

   — Вы назвали меня по имени, милорд. Откуда оно вам известно?

   — Эту загадку решить не составляло труда, — хмыкнул он. — Но есть другие вопросы, на которые тебе предстоит ответить. Только позже, когда мы вернемся в поместье.

   — С удовольствием… Но если милорд не возражает, я предпочла бы поговорить сейчас, пока мы не возвратились в Монтрайт.

   Нахмурившись, он все же кивнул. Подошел к валуну у хижины, присел и вытянул перед собой ноги. И машинально принялся гладить улегшихся рядом собак.

   — Для начала расскажи, почему ты не осталась в замке и зачем убежала сюда?

   — Не могла, боялась что пока вы ранены может вернутся дядя.

   Ани встала между его раскинутых  ног и молитвенно сложила ладони.

   — Это долгая история. Неужели вы хотите ее выслушать всю?

   — Да, — отозвался он. Ему не терпелось услышать ее рассказ, чтобы понять, что случилось в Монтрайте.

   — Мои родители, сестры,брат , — начала она шепотом, — все убиты… Виноват младший брат отца Белвейн… Он должен понести наказание.

   — Давай-ка с самого начала.  — Расскажи, как все было.

   Девушка кивнула и собралась с духом:

   — Я не видела, как они нагрянули. Я в это время уехала кататься верхом. Вся семья собралась на день рождения братика. Такая у нас была традиция, — объяснила она.

   Он наклонил голову, давая понять, что внимательно слушаю, но вдруг осознал, что она смотрит мимо него. Теперь ее рассудком владела память, лицо исказила мука, страшные слова готовы были вот-вот сорваться с языка. Он хотел ее обнять, утешить, но по тому, как гордо держалась девушка, чувствовал — она не примет сострадания. Она заново переживала адский кошмар, и ему оставалось только слушать.

   — Вся в грязи после скачки, я вошла с черного входа, чтобы переодеться. Не хотелось показаться в таком виде маме на глаза. В замке есть потайная лестница — ее не видно из большого зала, а на втором этаже дверь на площадку задрапирована гобеленом. Уже наверху я различила стоны и крики и поняла: дома что-то неладно, приоткрыла дверь. Меня никто не заметил, зато со своего наблюдательного пункта я видела все. На полу, валялись изуродованные трупы. Убийцы были в крестьянской одежде, но управлялись с мечами как заправские воины. Некоторые, чтобы скрыть лица, натянули на головы черные капюшоны. Я хотела определить, кто ими верховодит, и в этот миг заметила сестру Маргарет. Она бросилась к матери, но один догнал ее и всадил в спину нож. Маргарет упала. Один из нападавших – его голос показался мне знакомым – приказывал разыскать брата. «Отыщите щенка, – кричал он, – иначе все пропало». Я понимала, что его хотят убить, – брат уже стал наследником Монтрайта, матери я ни чем помочь не могла… Но и двинуться я была не в состоянии, словно приросла к месту. Просто стояла и смотрела. Одежда матери была разорвана в нескольких местах. Это у нашей-то мамы! Она вырвалась из рук бандитов и вцепилась одному из них ногтями в лицо. Он взвыл. И тогда другой, тот, что убил Маргарет, взялся за меч. Лезвие взметнулось вверх, сверкнуло и опустилось маме на шею, и ее голова… мамина голова… покатилась на пол.

   Ани закрыла лицо руками.

   Он подошел, нежно отнял ее руки от лица и приласкал.

   Она посмотрела ему в глаза и продолжила.

   — Больше я почти ничего не помню. Я убежала обратно на лестницу, и отсиживалась там, пока меня не нашел Джозеф и не вывел из замка.

   Притянув девушку к себе, крепко обнял. Как бы мне хотелось стереть из ее памяти весь этот ужас, но понимал, что это невозможно.

   — Ты кого-нибудь узнала? — спросил он.

   — Нет… Разве только человека, который убил Маргарет… Мне показался знакомым его голос. — И, словно вспомнив, добавила:

   — Его одежда была в крови.

   — А других?

   — Нет.

   — Но по чему ты не вернулась когда я освободил имение.

   — По закону дяде полагается опекунство. А вас я считала старым и зловредным. Вот я и решила укрыться,  пока не подтвердится вина дяди… или пока я сама его не убью.

   — А почему ты считаешь, что он замешан в этом деле? 

   — Он единственный человек, кто заинтересован в гибели нашей семьи, — принялась объяснять Ани.  — Белвейн — младший брат отца и очень хочет заполучить Монтрайт. Отец выделил ему часть земель, но дяде это показалось мало. — Девушка высвободила руки. — Если мы все умрем, Монтрайт перейдет к дяде. Разве не так?

    — Так, — подтвердил я.

   — Так вот, если я окажусь в его руках, он найдет способ избавиться от  меня.

   — Ты в его руках не окажешься, — успокоил девушку рыцарь

   — Значит, вы мне верите? — с надеждой воскликнула она. — И накажете его?

   Но он уклонился от прямого ответа.

   — Я верю тому, что ты считаешь его виноватым. — И тому, что от совершенного убийства Белвейн приобретает больше других. Но для обвинения требуются доказательства.

   — Доказательства! — чуть не расплакалась Ани. — Но их нет!

   Она отстранилась  и добавила уже спокойнее:

   — Дядю нельзя отпускать. Он должен заплатить за то, что совершил. Я сама его убью.

   — Если Белвейн виновен, убью его я.

   — Вы надеетесь, он признается во всем? Да он непременно солжет!

   — Лжеца всегда можно поймать за руку. Я выясню, кто совершил преступление, и определю наказание. Если Белвейн невиновен в преступлении, у меня нет оснований нарушать закон, и казнить его.

   Девушка отступила на шаг:

   — Вы теперь господин над всеми землями Монтрайта. Ваша обязанность — его защищать и людей которые вам теперь служат.

   — Нечего учить меня моим обязанностям. Я их прекрасно знаю, — рявкнул он в ответ, машинально уперев кулаки в бока, и добавил гораздо мягче:

   — Пока все не выяснится, ты будешь со мной. Верь мне, Ани, я не допущу, чтобы кто-то причинил тебе зло.

   — Пойдем, Ани. Время к вечеру. Продолжим разговор в замке.

   — Я останусь здесь, пока Белвейн…

   Ее фразу прервало приглушенное рычание. Я подхватил Ани на руки и направился к водопаду. Собаки глухо заворчали, но тронуть не посмели.

   «Боги, какая же она упрямая, — раздраженно думал он. — Как будто вовсе не боится ни чего». Это злило и вместе с тем удивляло. Он не привык к подобной женской отваге. Но все же не хотел бы, чтобы девушка сникала в его присутствии. И признавался себе, что сбит с толку… что очарован ею.

   Тем не менее с ее упрямством и привычкой постоянно перечить надо было как-то бороться. Женщина должна знать место, понимать свою долю. Ламберт не собирался представлять Ани князю, пока она не укоротит язык, вовсе не хотелось, чтобы он считал его жену мегерой. Жену! Да, говорил он себе, она станет моей женой. Иначе ее не удержать. Сделать просто любовницей – значит жестоко оскорбить память ее покойного отца. Томас был верным и честным человеком, и он не могу соблазнить его дочь, а потом выкинуть, как ненужную вещь.

   «Я женюсь на ней ради памяти Томаса», – думал он. Не веря, что любит Ани, потому что считал себя неспособным на чувство к женщине. Прошлые измены наглухо запечатали его сердце. Но с того самого мига, как он увидел ее перед битвой на холме, божества вынесли свой приговор: нам суждено быть вместе.

   — К тому же, — пробормотал он, — настало время обзавестись сыновьями.

   — Отпустите меня, милорд, — в очередной раз потребовала Ани:

   — Пожалуйста. У меня здесь лошадь и надо собрать вещи.

   Они не обменялись ни словом, пока могучий боевой конь не понес нас с головокружительной скоростью через лес к замку. Ани сидела впереди и поневоле прижималась к моей груди.

   — Вы уже знаете, что собираетесь сделать?

   — Да, — хрипло ответил он.

   Чтобы не свернуть шею, он изо всех сил старался сосредоточиться на дороге. Все чувства обострились, но близость Ани отвлекала. С того самого мгновения, как он взял ее на руки, его переполняла горячая волна блаженства и покоя. Точно долгое время не хватало воздуха, а теперь легкие наполнились живительной струей, и этим возвращающим к жизни воздухом была Ани. Он крепче обнял ее и обрадовался, что девушка не стала протестовать. С трудом сдерживался, чтобы не потереться щекой о мягкие волосы своей пленницы.

   Ани заговорила первой:

   — Когда я была еще совсем маленькой, отец подписал брачный контракт. Но Хью, тот мужчина, за которого я должна была выйти замуж, через два года умер..

   — Значит, я не выйду замуж? 

   — Выйдешь, — возразил я. — За меня.

   Если бы он не держал ее так крепко, девушка свалилась бы с лошади. Она молниеносно крутнулась в объятиях, заглянула в глаза и брякнула:

   — Почему?

   Он не ответил.

   Она снова повернулась и стала смотреть вперед на убегавшую под копыта коня дорогу. За поворотом реки показался Монтрайт.

   С тех пор как он нашел Ани, в первый раз почувствовал удовлетворение: наконец-то девушка сделалась молчаливой. Смущенное выражение её лица, которое появилось, когда он объявил, что свадьбу сыграем немедленно, запомнится ему на много ночей. А уж он приложит все силы, чтобы смущение не проходило как можно дольше.

   Признаться откровенно,  он сам не понимал, к чему такая спешка с женитьбой. Но знал лишь одно: что не выдержу еще одной ночи без Ани. Да и какой же смысл тянуть, раз приехал жрец провести обряд по усопшим.

Лишь после того как Ани станет принадлежать ему душой и телом, Он обретёт покой и сумеет вернуться к своим обязанностям.

   — Я прикажу приготовить тебе ванну. — Сказал Ламберт, отпустив ее на пол, и вышел из комнаты.

   Спустя время он зашёл к ней. Она стояла на коленях возле камина, закутавшись в покрывало, и сушила волосы. Рыцарь прислонился к дверному косяку и любовался её красотой. Ани, хотя и слышала, как скрипнула дверь, не повернула головы, только подтянула на груди покрывало и продолжала сушить волосы. А обернись, она различила бы подлинную нежность во взгляде и теплоту в улыбке, с которыми он наблюдал за ее усилиями удержать на себе ткань. Она была самой обольстительной, самой обворожительной нимфой – нежной, шелковистой и мягкой. Отсветы пламени мерцали на ее обнаженных плечах, придавая телу золотистый оттенок. Но по напряженной позе он понял, что она рассержена. И этот дух неповиновения вызвал у него такой же прилив теплоты, как вся ее внешность.

   — Вы так всю ночь собираетесь стоять? — Она обернулась, и он увидел, что от жара камина ее щеки пылают, а глаза лучатся голубизной.

   — Похоже, ты не в восторге от нашей свадьбы? — Произнес он  мягким тоном.

   В этот момент гривой непокорных кудрей и настороженным выражением глаз Ани напоминала львицу. Он едва подавил желание стиснуть ее в объятиях, дотронуться до ее гладкой кожи.

   — Не испытываю по этому поводу никаких чувств, — сказала девушка и поднялась с колен.

   В ответ на ее замечание он лишь кивнул, подошел к окну и, откинув тяжелую штору, выглянул наружу.

   — Вам не следует на мне жениться, милорд, — произнесла она. — Мне вполне достаточно вашего покровительства. Ведь вы вправе взять в жены любую… Даже жениться по любви…

   — По любви женятся глупцы, — ответил он. — А я не дурак.

   —«Глупцы», — повторила Ани. — Милорд совершенно прав. Слыханное ли дело, чтобы люди женились по любви? Это совершенно непрактично…

   Он повернулся к ней, и увидел на её красивом лице улыбку.

   — Жрец ждет, — объявил он  мягким тоном.

   — Так вы не передумали? — прошептала Ани

   — Нет, не передумал. Одевайся. Когда будешь готова, сообщи стражникам — они отведут тебя в зал. И не заставляй себя ждать.

    Не дожидаясь ответа, я вышел из комнаты, хлопнув дверью.

   Он ждал её внизу у лестницы, она спускалась не спеша, в белом простом платье. Ламберт подал ей руку, она вложила в неё свою. И они направились в святилище.

   Перед алтарём ждал жрец, и когда они подошли, начал свои молитвы.

   Всё было как в бреду.

   — …Любить, почитать, заботиться… – монотонным голосом поучал жрец.

   Затем её клятва.

   — Я, Ани Монтрайт, клянусь… — Ее голос был едва различим, но жрец казался вполне довольным. Лишь с благожелательной улыбкой он подался слегка вперед, чтобы услышать клятву.

   В тени деревьев мелькнула тень, ещё одна, и ещё.

   Свист стрелы, и на белом подвенечном платье расплывается алое пятно. Рыцарь подхватываю Ани на руки. Рядом на землю валится пронзённый в шею жрец. Верный Карнист пытается закрыть их собой. Но падает навзничь  пронзённый четырьмя болтами. Пронзающая боль в плече, ещё одна стрела в руку, затем град стрел.

   — Прости меня моя любовь.

   Темнота.

 

 


   Лёгкий морской бриз сновал между домами по  улочкам Айронхилла. По одной из них в сторону порта, уставшей, неспешной походкой шёл старик. На нём был надет старый потрёпанный, выцветший балахон, на ногах старая изношенная обувь казалось вот, вот развалится. Через плечо была накинута такая же поношенная старая кожаная сумка. Он повернул за угол и перед ним открылся вид на причал. Не много постояв он двинулся к одному из пирсов у которого стоял корабль готовящийся к отплытию. В этот момент кто то сзади него крикнул.
   — Милорд, милорд. 
   Старик на мгновение замер, затем обернулся. К нему бежал юноша лет 19 на вид, одетый в легкую кожаную броню.  Подбежав он припал на одно колено и склонил голову.
   — Сэр меня зовут Метис, я участвовал под вашим началом, в битве у гранитных скал..
   Старик молча смотрел на юношу.
   — Сэр Ламберт. —  Продолжил он.  — Я не имел возможности отблагодарить вас за моё спасение, в той бойне

   Не много помолчав старик ответил.

   — Ты обознался воин. —  И  развернувшись зашагал в сторону корабля.

   Заплатив капитану. Он устроился на тюках льна и заснул.

2 пользователям нравится это

Поделиться этим сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Создать аккаунт

Зарегистрировать новый аккаунт в нашем сообществе. Это несложно!


Зарегистрировать новый аккаунт

Войти

Есть аккаунт? Войти.


Войти